June 9th, 2010

scoundrel

For want of a nail

Если историку требуется объяснить тот или иной факт, чаще всего он делает это прослеживая последовательность событий к нему приведших. Выявляя каузальную цепочку и упаковывая её в форму нарратива. В англоязычной (т.е. главным образом аналитической) философии истории вроде бы все уже отрясли с ног прах гемпелевской модели и более или менее сошлись на том, что нарратив и есть главный инструмент исторического объяснения.

Возьмём такой пример:

Не было гвоздя → подкова пропала
Не было подковы → лошадь захромала
Лошадь захромала → командир убит
→ Конница разбита, армия бежит
→ Враг вступает в город пленных не щадя

Всё от того, что в кузнице не было гвоздя.

Оригинальный вариант заканчивается даже более драматически - For want of a battle the kingdom was lost.

Вроде бы всё на месте. Цепочка событий приведшая к падению империй прослежена до последнего гвоздя, но интуиция отчаянно протестует против признания объяснительной силы этой цепочки. Типичный историк скорее всего занялся бы изучением вопроса отчего же проигрыш одной битвы привёл к таким разрушительным результатам, либо же отчего потеря командира (в оригинале скорее донесения) привела к проигрышу битвы. Но вовсе не поисками утерянного гвоздя.

Отчего же так?

Я бы предположил, что история, хоть и изучает уникальные события, всё же пытается найти какие-то закономерности. Причины, приведшие к тому или иному исходу нам интересны если они закономерны, а не случайны. Звенья в каузальной цепочке должны быть увязаны отношениями необходимости или достаточности, а здесь мы наблюдаем лишь возможность.

Отсутсвие гвоздя может привести к потери подковы, но может и не привести. Потеря подковы может затавить лошадь захромать в ненужный момент, но совсем не обязательно это произойдёт. Споткнувшаяся лошадь может стать причиной гибели командира, но только если она споткнётся в исключительно неудачном месте. И ты ды.

Вобщем и в целом, "стечение обстоятельств" - это конечно объяснение, но совсем не то, которое мы ищем.
goggle

Как в воду глядел.

20 января 1938 года в Кремле состоялся товарищеский ужин. Ужинали товарищи из Политбюро и товарищи из свежевыбранного, первого, в недолгой советской истории, Верховного совета. Ели, пили, провозглашали тосты. Товарищ Сталин, в частности поднял бокал за "... наших соколов, за лётчиков, за людей, которые первыми должны принять удар в случае войны и последними отступят"

Тут Чкалов с поправкой влез, от имени лётчиков - мы, дескать, никогда ни перед кем не отступим.

Товарищу Сталину поправка не понравилась, и он решил Чкалова слегка поучить:

СТАЛИН: Чкалов ошибся. Бывают моменты, когда армия должна отступить. Ленин нас учил, - Ленин, это был такой мужик, левого мизинца которого мы не стоим, мужик который был весь выкован из нержавеющей стали, - Ленин нас учил, - плоха та армия, которая научилась наступать и не научилась отступать. Всякие моменты бывают, товарищи! [...]

Армия, которая научилась наступать, но не обучена отступать, будет разгромлена. Плоха та армия, которая научилась наступать, но которая не научилась отступать.


И ведь как в воду глядел. В 1941 году Красной армии, чтобы спастись от разгрома, очень бы пригодилось умение отступать. Но этого она (в отличие, например, от русской армии 1812 года) не умела. Остаётся, только развести руками - отчего же её этому не учили с 1938 по 1941? Ведь товарищ Сталин о последствиях был вполне осведомлён...